Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Твои износились все слова и три на два ни как не делится
Раскладываю заново под проливными наше го
Кому-то снятся острова когда метелица
Я наблюдаю в каждом сне твою ладонь.
Там линии жизней наших сплетаются
И нет расставаний на сто долгих лет
Там запросто счастливо жить получается
И в ноябре и в январе.
Холода нет и снега нет
Я знаю где-то есть страна без слякоти и гроз
Вот накоплю и нам двоим куплю туда билет
Задаю тебе давным-давно всего один вопрос
Жду на него один ответ, поедешь или нет.
И теперь я знаю, что там,за Дверью в лето
Это место для тех, кто выжил зиму и осень,
Эти двери повсюду - и в тоже время их нету,
Без замка, зато с табличкой "Милости просим".
Я нашел эти двери, когда собирался в ад,
Мне помог в этом деле его величество случай
И с тех пор так и гуляю - туда и назад,
Потому что вечное лето - это тоже скучно.
повседневность резко теряет в качестве
жизнь была подруга, стала заказчица
все истории всемогущества так заканчиваются
по стаканчику
и сквозь столики пробираться к роялю, идти-раскачиваться
делать нечего,
обесточенный
варишь хрючево
ищешь торчево
ставишь подписи неразборчиво
деньги скомканы, кровь испорчена
даже барменша морду скорчила
«как же ты меня бросила, музыка дорогая
шарю по карманам, как идиот, и ящики выдвигаю
все пытаюсь напеть тебя, мыщцу каждую напрягая,
но выходит другая
жуткая и другая
Чему учит нас Каджурао ? Тому, что на голой любви могут быть построены целые города.
Самый легкий способ ее найти – это выйти из дому
и отправиться
в никуда.
ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы –
чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы.
ты затем с ним и говорила, и делила постель одну –
чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну.
ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой?
он еще один верный способ остро чуять себя живой.
тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь?
мы ж такие видали дали, что не очень-то и дойдешь.
мы такие видали виды, что аж скручивало в груди;
ну какие теперь обиды, когда все уже позади.
это матч; среди кандидаток были хищницы еще те –
и слетели; а с ним всегда так – со щитом или на щите.
тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы,
слов, парфюма, простого шанса, что какое-то будет «мы»,
блюза, осени, смеха, пиццы на садовой, вина, такси,
дай откашляться, бог, отпиться, иже еси на небеси, -
тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф,
в тебе жили, опустошая, дров подкидывая и строф;
маски нет. чем не хороша я, ну ответь же мне, боже мой, –
только ты ведь уже большая, не пора ли дышать самой.
и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа.
и одна стала злее и обросла,
а другая одета женой магната или посла.
и одна вроде весела,
а другая сама не своя от страха,
словно та в кармане черную метку ей принесла.
и одна убирает солонки-вазочки со стола,
и в ее глазах, от которых другая плавилась и плыла,
в них, в которых была все патока да смола,
- в них теперь нехорошая сталь и мгла.
и она, как была, нагла. как была, смугла.
как же ты ушла от меня тогда.
как же ты смогла.
и другая глядит на нее, и через секунду как мел бела.
и она еще меньше, еще фарфоровей, чем была.
и в ее глазах, от которых одежда делается мала,
и запотевают стекла и зеркала -
в них теперь зола.
ты не знаешь, не знаешь, как я тебя звала,
шевелила губами, ржавыми от бухла,
месяц не улыбалась,
четыре месяца не спала.
мы сожгли друг друга дотла,
почему ты зла?
разве я тебя предала?
я тебя спасла.
у них слишком те же губы, ладони, волосы,
слишком памятные тела,
те, что распороли, разъяли, вырвали из тепла,
рассадили на адовы вертела.
и одна сломалась,
другая была смела
каждая вернулась домой в тот вечер
и кожу,
кожу
с себя сняла.
у одной вместо взгляда два автоматных дула,
она заказывает два рома,
закусывает удила.
- ну, чего ты молчишь.
рассказывай, как дела.
или даже не бог, а какой-нибудь его зам
поднесет тебя к близоруким своим глазам
обнаженным камушком, мертвым шершнем
и прольет на тебя дыхание, как бальзам,
настоящий рижский густой бальзам,
и поздравит тебя с прошедшим
- с чем прошедшим?
- со всем прошедшим.
покатает в горсти, поскоблит тебя с уголка –
кудри слабого чаю
лоб сладкого молока
беззащитные выступающие ключицы
скосишь книзу зрачки – плывут себе облака,
далеко под тобой, покачиваясь слегка
больше ничего с тобой
не случится
- ну привет, вот бог, а я его генерал,
я тебя придирчиво выбирал
и прибрал со всем твоим
барахлишком
человеческий, весь в прожилочках, минерал,
что-то ты глядишь изумленно слишком
будто бы ни разу
не умирал
Лента событий
